Технологический регресс
В нынешнем году научное отставание России от Америки будет только нарастать.
На прошлой неделе в США закончилась международная выставка потребительской электроники International CES 2014. Она наглядно продемонстрировала, что прошедший 2013 год увеличил технологический разрыв между западом и развивающими странами. И хотя с точки зрения инновационных прорывов ничего исключительного не произошло, разработчики из «золотого миллиарда» идут вперед семимильными шагами, не оставляя остальному миру шанса на конкуренцию в области высоких технологий. При этом достижения года прошедшего позволяют предсказать новинки, которым просто суждено появиться в текущем году.
Конечно, в первую очередь это касается IT-устройств, выполненных по 28-нанометрой технологии (позволяющей изготавливать микросхемы с минимально контролируемым размером деталей в 28 нанометра, при этом размер атома кремния составляет 0,24 нанометра). Именно по этой технологии ведущий в мире чипмейкер — американская компания Qualcomm разработала и начала выпуск нового однокристального чипа Snapdragon 802, который способен декодировать медиафайлы в Ultra HD разрешении. Иными словами, эпоха Full HD уходит в прошлое, уступив место UHD TV. Причем настолько быстро, что производители девайсов уже начали выпуск линейки новых телевизоров сверхвысокой чёткости. Эксперты прогнозируют, что это резко изменит медиарынок и еще сильнее укрепит американское IT-могущество в мире. Впрочем, 28-нм технология не является высшим достижением штатовских айтишников, к сведению компания Intel уже год выпускает процессоры Core i7 по 22-нм технологии.
Понятно, что при таких возможностях, уже в 2014 году дейвасы, которые еще недавно были экзотикой, станут массовым и доступным товаром. Например, уже осенью Apple готовит производство часов iWatch с гибкими OLED-экраном. Не отстает от «яблока» и другой американский гигант Google, который в ближайшее время выпустит второе поколение «умных» очков Glass 2. Этот гаджет позволит слушать любимую музыку через мононаушник, передающий звук прямо на внутреннее ухо. Впрочем, высококачественный стереозвук с эффектом присутствия гарантирует гарнитура BackBeat GO 2 от транснациональной компании Plantronics из Калифорнии.
Инновационные устройства разрабатываются не только для развлечений и работы. Так, японская Sony продемонстрировала «умный» браслет SmartBand SWR10, который будет следить за здоровьем владельца. Впрочем, урвать приличный кусок IT-пирога японцам вполне под силу, например, через разработку VR-шлемов, которые, по некоторым данным, уже протестированы для игровой консоли PlayStation 4. Задел в этой области показал огромную привлекательность подобных устройств виртуальной реальности. В частности, стартап Avegant готов взяться за новинку Glyph 3D-шлем, который обеспечит максимальный комфорт нахождения в виртуальном пространстве.
Эти устройства, наряду со смартфонами и плантшетниками, способствуют развитию мессенджеров, которые позволяют бесплатно отправлять любые сообщения, в том числе с фото, не тратя деньги на СМС или иные приложения. Между тем, возможность тотально пользоваться мессенджерами появилась только сейчас, когда были сняты ограничения на объем «облачных» файлохранилищ. Эксперты уверены, что 2014-й станет годом, когда на Земле навсегда исчезнут информационные преграды. В этом есть свои «плюсы», но есть и свой «минусы», ибо тот, кто контролирует эти файлохранилища и мессенджеры будет знать практически все о конкретном ученом, офицере, силовике из любой страны.
При всем при этом 2014 год станет временем удешевления смартфонов, планшетников, 4К мониторов. Причем не в ущерб качеству, — просто потому, что современные технологии позволяют делать качественные дейвасы дешевыми. К примеру, смартфон Moto G от компании Motorola, с 4-ядерным процессором, 4,5-дюймовым HD-экраном, оснащенный хорошей 5-мегапиксельной камерой, предлагается всего за 179 долларов. Такая политика позволит избавиться от сборщиков смартфонов, которые за счет своих непринципиальных опций пытаются закрепиться на этом рынке.
Новые IT технологии резко изменят и производство автомобилей. В этой связи ведущие автомобилестроители, включая Ford , BMW, Nissan, Volvo и Tesla концентрируют свои силы на создание самоуправляемых машин. Разработчики уверены, что к 2025 году они овладеют конечной технологией автоматического и безопасного движения автомобилем. Однако уже сейчас, в новом гибридном автомобиле Ford Fusion частично реализованы опции повышенной безопасности, за счет лазерного сканнера LiDAR, который воссоздаст в бортовом компьютере трехмерную картинку вокруг машины на глубину в 60 метров.
Не меньших успехов западные ученые, прежде всего, американские, достигли в генной инженерии, опять-таки благодаря достижениям компьютерных технологий. В 2014 году американцы ожидают появления новых генных методов лечения самых трудных болезней. Так, Ли Суини, профессор, заведующий кафедрой Медицинской школы Пенсильванского университета, рассказал, как с помощью технологии «доставки генов» можно увеличить массу скелетных мышц на 20-50%, при этом организм будет развиваться нормально. К примеру, применение рекомбинантных аденовирусов в ближайшие время позволит лечить тяжелые формы мышечной дистрофии, в том числе и миотонической дистрофии. Однако эти же методы позволят сделать любого нормального человека настоящим «Гераклом» практически без тренировок. Понятно, что о побочных явлениях ничего не говорится, но что характерно, этими методами в первую очередь интересуются американские спортивные менеджеры и военные.
Более того, именно военные «забирают себе» всё самое ценное из новейших технологий. Очевидно и то, что без гражданского софинансирования со стороны потребителей новых дейвасов, причем из всех стран мира, армии запада, прежде всего, американские дивизии, не смогли бы получить новые вооружения. Об этом написал специалист по хедж-фондам Энди Кестлер в своей аналитической статье.
Огромная промышленность, людской потенциал, большой военный бюджет — важные условия, чтобы создать инновационную боевую технику. Но они еще больше усиливаются, если опираться на гражданские технологии, — когда, конечно, к ним есть доступ. В частности, израильская компания Sky Sapience разработала и вскоре начнет производство привязного разведывательного беспилотного летательного аппарата «ХоверМаст-100» для полицейских и пограничных нужд, работающего как днем, так и в ночное время. Этот беспилотник способен за 10 секунд взлететь на 50 метровую высоту, мгновенно оценить ситуацию и также быстро вернуться. В то же время он может сколько угодно парить за счет подпитки с базы, роль которой может выполнять обычный автомобиль. Кроме того, «ХоверМаст-100» при необходимости будет компоноваться радарами, средствами радиоэлектронной разведки и даже лазерными целеуказателями для ракет и артиллерии. Иначе говоря, при ведении, к примеру, танковой дуэли израильский танк «Меркава» сможет атаковать противника вне зоны видимости
При этом западные эксперты уверены, что такими технологиями должны обладать только западные страны. В частности ведущий эксперт по безопасности Джон Уоттс, который консультирует высших военных специалистов из Пентагона, сказал, что «западные ценности не позволят политикам из западных стран применять новые технологии так, если бы эти технологии были у других наций». В частности, он сказал, что в распоряжении военных медиков уже появились таблетки, повышающие на десятки баллов IQ солдат, хотя и увеличивают риск развития болезни Альцгеймера в более позднем возрасте.
Он уверен, что в ближайшие годы в корне изменится представление о войне, так как наличие специальных препаратов значительно улучшает физические и умственные возможности солдат, а полчища технических «насекомых», с размером с ботинок, смогут уничтожить любого врага еще до того, как начнется ответная стрельба. Это подтверждают военные игры, в которых используются дроны, передовое программное обеспечение, био-модификации, энергетическое оружие со стороны армий союзников (западных стран).
У противников просто нет шансов что-либо противопоставить таким инновационным армиям, убежден эксперт. Разница такая, как между арбалетом и автоматом. При этом применение военной робототехники объясняется исключительно заботой о солдатах, так как «мы все менее терпимы к человеческим жертвам» — говорит Джон Уоттс. В то же время он считает, что боевики из небольших групп в состоянии быстро воспользоваться плодами этих технологий, если они попадут к ним в руки.
По понятным причинам, Джон Уоттс ничего не говорит о России, однако, размышляя о потенциальных армиях противника, он, конечно ж, имеет в виду нашу страну. Эксперт фактически констатировал, что в странах, не лояльных североамериканскому центру силы, нет современных технологий, а значит, их обороноспособность близка к нулю, а вооружение этих стран представляют собой всего лишь мишени для поражения.
Это, кстати, признает и вице-премьер Дмитрий Рогозин, который сказал, что «сегодня отставание по ряду критических базовых технологий от ведущих стран Запада составляет по некоторым направлениям до десятков лет».
Между тем в СССР по многим военным технологиям, в том числе и по IT, наблюдался паритет, и даже превосходство. Безусловно, Джон Уоттс может себе позволить иронично отзываться о наших вооружениях, хотя история знает и другие времена, когда американские генералы страдали самыми настоящими фобиями перед СССР. Достаточно вспомнить министра обороны США Джеймса Форрестола, который выбросился из окна с криками «русские идут!».
Теперь это в прошлом. «Согласно результатам военной игры, приведенным в Пентагоне в конце прошлого года, с помощью 3,5-4 тыс. единиц высокоточного оружия США могут за 6 часов уничтожить основные инфраструктурные объекты (России)…», — заявил Рогозин. Иными словами, война будет проиграна за 360 минут.
Речь идет о системном отставании, которое началось с развалом СССР. Следовательно, причины тоже являются системными, и, кроются, прежде всего, в произошедших изменениях, то есть перераспределении национального богатства в пользу олигархии, в ущерб национальной науке. Огромное множество лабораторий, ОКБ и научных школ, созданных в Советском Союзе, было закрыто ради престижного потребления небольшой группы людей. Но самое главное – был запущен механизм демотивации научных разработок. Именно поэтому ждать в 2014 году каких-либо новых революционных технологий, сделанных в России, не приходится. А это означает дальнейшее нарастание технологического разрыва между Россией и США. Опять-таки по системным причинам.
Бизнесменам сегодня нет смысла вкладываться в промышленность. Оставшиеся от СССР предприятия доживают свой век. Средний износ оборудования по России составляет 83 %, износ нарастает, однако ситуация нисколько не улучшается.
Изучал я по просьбе московских собственников их завод металлических изделий в российской глубинке. Его руководство жаловалось, как оно часто случается в нашей провинции, на проблему кадров, прежде всего — молодых кадров. Мол, стаж работы большинства токарей и станочников на этом заводе — несколько десятков лет, многим давно пора уже на пенсию, а вот набрать молодую смену — не получается.
Молодые на завод, разумеется, приходят, многие даже с каким-то опытом, с дипломами профтехучилищ, устраиваются в ученики, им вскоре доверяют самостоятельную работу — и практически никто не задерживается, в лучшем случае, дольше пары месяцев. Повытачивают детали какое-то время, покрутятся — да и увольняются. Причем и жалеть об их уходе тоже не приходится, так как работают они почти всегда плохо, план или вообще не выполняют, или выполняют еле-еле, допускают много брака, перерасход металла… С некоторыми приходится и самой администрации расставаться, несмотря на нехватку рабочих.
Казалось бы, ситуация вполне ясная и знакомая. Жалобы на «современную молодежь» сейчас в «промышленной России» звучат повсеместно. Тут поминают и общее падение уровня образования в стране, и, конечно, полный развал сферы профессионально-технического образования, падение престижа всех рабочих специальностей. Достается и морально-этическому облику нынешних молодых: их нынешние пожилые мастера и рабочие часто обвиняют в рвачестве, неумении и нежелании терпеть, напряженно трудиться; про молодых говорят во всех уголках страны одно и то же — они, мол, избалованы, думают только о заработках, циничны, плевать хотели на рабочую честь.
Вполне можно было ожидать, что ровно те же причины назовут и на обследуемом мной заводе метизов. Я, собственно, ничего иного и не ждал — заранее, когда решился все же поговорить с кадровыми пожилыми рабочими, приготовился услышать очередной набор филиппик про «были люди в наше время, не то что нынешнее племя».
Однако пожилые станочники, как оказалось, вовсе не спешили обвинять «современную прогнившую молодежь» во всех смертных грехах и нежелании работать. Наоборот: кадровые рабочие (которых, как обычно, никто не спрашивал о ситуации — руководство завода больше доверяло сводкам и цифрам) были настроены в отношении своих учеников вполне доброжелательно. И признавали за ними — по крайней мере, за лучшими из них — и хорошую рабочую сметку, и способности к работе с металлом, и отличное трудолюбие.
Но почему же тогда почти никто из молодых не мог закрепиться на заводе? Почему их трудовые результаты были столь удручающи на протяжении многих лет? Все старые токари прекрасно представляли себе причины — более того, постоянно говорили о них руководству. Но там их доводы предпочитали не замечать.
А дело было в станках. Все (!) станки на этом довольно крупном заводе, расположенном в крупном областном центре, были изготовлены в 1950-х, в лучшем случае — 1960-х годах. Они уже давно выработали свой ресурс, отработали по два, а некоторые — и по три (!) срока эксплуатации. По словам старых рабочих, не то что молодой, но и вполне опытный, квалифицированный станочник едва ли смог бы «дать план» на таком станке. «Старики» были вообще уверены, что любой эксперт из какого-нибудь НИИ Станкостроения не колеблясь признал бы, что такой станок просто непригоден для изготовления каких бы то ни было деталей с требуемым уровнем точности и годится только для немедленной сдачи в металлолом.
Но старики-то с такими станками управлялись? Их выручал огромный опыт работы именно на этой технике. Они их просто «чувствовали», отработав на каждом не один десяток лет. Волей-неволей приобрели виртуозность. Как рассказывал один старый токарь, его станок терял настройку и балансировку чуть ли не в первые 5 минут после включения. Однако старик умудрялся его «подстраивать» прямо в процессе работы, не прекращая обработку заготовок.
Попросту говоря, работа на станках, установленных на том заводе, представляла из себя один сплошной, непрерывный цирк, цирковое представление. Неудивительно, что молодые на такой цирк оказывались неспособны. Освоить столь древнее оборудование ни за месяц, ни за два, ни за год не представлялось возможным. А в процессе освоения пришлось бы к тому же еще и жить практически впроголодь — так как рабочий, не выполняющий план, мог рассчитывать на том заводе на зарплату в 5—7 тысяч рублей.
Я спросил рабочих напоследок — зачем они это все мне рассказали? Разве им не выгодно постараться оставить все как есть? Ведь получается, что они — единственные, кто еще способен что-то выжимать из оборудования завода, практически — монополисты. Старые рабочие со мной не согласились: «Какая выгода?! — кричали они. — Да если б вы только знали, как нам самим надоело работать на этой рухляди!! Как хочется хоть напоследок поработать на нормальном, хорошем станке, который не рассыпается на ходу!»
Таким образом, оказалась реабилитирована современная молодежь. Дело-то в том, что данная ситуация в той или иной степени является типовой на российских промышленных предприятиях. Молодых кроют на все лады за «рвачество» и «чистоплюйство», тогда как, если разобраться, зачастую оказывается, молодые не могут работать так, как старшие, просто потому, что они еще сохраняют какое-то элементарное самоуважение.
Как рассказывал мне другой пожилой руководитель среднего звена, работающий не в сфере металлургии, а в сфере энергетики, о встрече с «молодым специалистом». «Пришел ко мне один такой — молодой, только после института, нашего профиля, толковый — уже на работу устраиваться. Мне как раз такие были нужны! Ну я ему на радостях устроил экскурсию по станции, все показал… Он со мной 2 часа походил, а потом вышел и говорит: нет, знаешь, я к вам не пойду, передумал. Я-то хотел на работе работать, а не в тюрьме!»
Действительно, многие нынешние производства в России напоминают что-то неуловимо тюремное. Узкие, тесные переходы, тусклые сорокаваттные лампочки (экономия электроэнергии), необходимость передвигаться с большой осторожностью: где-то гнилой пол того гляди провалится, где-то на гнилых паропроводах в любой момент может образоваться «свищ» и зазевавшегося обдаст крутым паром под высоким давлением; где-то просто уже рушатся стены или из расшатавшейся кладки сверху на голову может упасть кирпич.
Тут, конечно, возникает естественный вопрос — куда смотрят владельцы? Почему они довольствуются рухлядью? Почти не обновляют свой станочный парк? Ведь еще совсем недавно «курс на модернизацию» был официально провозглашен тогдашним президентом страны Медведевым. Казалось бы, это ж прямое указание. Тем не менее реальной модернизации практически не происходит. Причин тут много, все весьма и весьма уважительные.
Отсутствие модернизации — своеобразная страховка бизнеса, «защита от рейдеров». В России, как известно, можно «отжать» любой бизнес, была бы «рука» во властных силовых структурах и в суде. Поэтому владельцам в определенной степени выгодно полуразрушенное состояние собственной заводской недвижимости и репутация имеющегося производственного оборудования как рухляди. На такое, есть шанс, рейдер в погонах не позарится, они сейчас разборчивы и привередливы.
А если отремонтировать здание, завезти новые станки, подвести новые подъездные пути, словом, превратить свой завод в «конфетку» — на него тут же объявится множество претендентов. Это большой и неоправданный риск.
Это риск еще и потому, что с точки зрения типового российского бизнесмена любой вложенный на территории России в модернизацию капитал теряет свое важнейшее качество — ликвидность и «легкость». Деньги, лежащие на счету в оффшорном банке, — это одно; деньги, вложенные в станки в России, — совсем другое. Станки не положишь в карман и не сбежишь с ними; если на станки наложат лапу рейдеры, их не удастся быстро ни сбыть, ни вывезти. Придется безропотно отдать — как, к примеру, был вынужден отдать модернизированный «Юганскнефтегаз» Ходорковский, и как вот-вот отдаст модернизированное «Домодедово» Каменщик.
Анализ ситуации с производственным оборудованием и недвижимостью в России показывает, что собственники здесь крайне неохотно вкладываются не только в модернизацию, но и даже в обычный ремонт оборудования. Ремонтные подразделения повсюду сокращают одними из первых, деньги на ремонт выделяются в самую последнюю очередь, вообще — ремонтировать как будто не любят и воспринимают любой ремонт как досадную и в высшей степени досадную необходимость.
В итоге, как везде указывается, средний износ оборудования по России составляет 83 %, износ нарастает, однако ситуация нисколько не улучшается.
Первая причина на поверхности: ремонт — это вложения, не направленные непосредственно на выпуск продукции, которую можно сразу продать и «отбить». В ремонт ты вкладываешься, а непосредственной отдачи вложенных средств скоро не увидишь.
Но разве дело только в жадности и в стремлении к прибыли любой ценой?
Причина глубже. На большей части производственных предприятий, построенных еще при СССР, ремонтирование установленного там оборудования действительно не оправданно экономически. Тут обычно проявляется давно известный феномен: чинить и ремонтировать старую рухлядь — себе дороже; гораздо выгоднее и в конечном счете дешевле — просто снести старое предприятие целиком, распилить и сдать в металлолом — и построить на его месте новое «с нуля».
Российские бизнесмены умеют считать деньги. Это простое умозаключение все они понимают. Конечно, снести и построить «с нуля» выгоднее! Это означает, что любые вложения хоть в текущий, хоть в капитальный ремонт доставшегося «наследства СССР» невыгодны — ведь все равно «по уму» это надо сносить. То есть ремонт — это деньги на ветер.
Промышленность в этих условиях если и будет развиваться в России, то только иностранная, которую власти трогать сами побаиваются и другим не дают этого делать, либо это госпредприятия. Но чем кончила государственная промышленность в СССР, все мы хорошо знаем.
Администрация сайта не несёт ответственности за содержание размещаемых материалов. Все претензии направлять авторам.