Аркадий Константинов известен нашим читателям как историк и публицист. Но он пишет и стихи. В том числе, работает над поэмой о Сталине. Публикуем отрывки из неё.
Тщедушный мальчонка из города Гори
Рос вопреки черной оспе и кори.
Сын сапожника–пьяницы — «бичо Сосо».
Так закрутилось судьбы колесо. (…)
Теперь уже мало кто знает об этом:
Слыл этот парень хорошим поэтом;
В «Иверии», «Квали», других изданиях
Печатал стихи о народных страданиях,
О том, что Отчизна прекрасна,
И о том, что борьба не напрасна. (…)
Уже не орленок, а горный орел;
Товарищей верных в борьбе он обрел.
Стачки. Съезды. Членство в ЦеКа.
Аресты и тюрьмы. По воле тоска.
Шпики искали, жандармы ловили
«Иосифа Виссарионова Джугашвили».
(«Стефина», «Салина», «Кобу», «Като»)
В партии тоже знали про то.
В который уж раз, отследили, схватили.
В Сибирь по этапу пошел Джугашвили…
Семнадцатый год. Из сибирских равнин
Вернулся в столицу «чудесный грузин». (…)
Сталин и Гитлер. Плетется интрига.
На карту поставлены Хельсинки, Рига;
Монеты разменные – Вильно и Таллин…
НКИДовцев так инструктирует Сталин:
«Больна безнадежно старуха Европа.
Следует срочно принять Риббентропа,
С Германией мы, подписавши пакт,
Отсрочим войну…» И отсрочили, факт.
Сдвинулись к Бугу и Сану границы.
Над Польшей взметнулись разрывов зарницы.
Французы? Увы, устарела давно
«Стратегия линии Мажино».
Деладье с Чемберленом войны боятся,
А, посему, из всех сил стремятся,
Гитлеру новый подбросив кусок,
Направить агрессию на Восток.
Ну, а позиция финского сейма
Негибка, как Линия Маннергейма».
Правда, не сразу склонили спины
И отступили упрямые финны.
Доты бетонные. Грохот и пламя.
Реет над Выборгом красное знамя.
«Принимай нас, Суоми, красавица,
А Маннергейм пусть от злости задавится». (…)
Весна сорок первого. Счет на недели.
План «Барбаросса». Намечены цели.
Дата за датой… Довериться надо
Рихарду Зорге и Шандору Радо? (…)
Грянуло! Вновь лихолетье кровавое!
«Ни шагу назад!». «Наше дело правое!» —
Советский народ, как одна семья.
«Братья, … к вам обращаюсь я…
На врага, как один, вперед!
Каждого Родина-мать зовет!» (…)
Мы отступаем, а немец прет.
Но если комбат из остатков рот.
Хотя бы полсотни бойцов соберет, —
Хрипит перекошенный яростью рот:
«За Родину, Сталина! Мать Вас!… Вперед!» (…)
Воздушный налет. А к фугаскам — листовки:
«Иваны, сдавайтесь! Бросайте винтовки!
В плену будет вдоволь махорки и водки,
Вас дома заждались, тоскуют молодки».
Схемы «котлов». Дескать, сплошь окружения;
Стрелами – Вермахта блицпродвижения.
Мол, Сталин сбежал, мол, Москву захватили,
Мол, к нам перешел лейтенант Джугашвили.
А вот мегафонная пасть оскалена:
«Поднимайся, народ, против Сталина!»
В РОА, мол, приток добровольцев массов;
Во главе этой армии Власов». (…)
Орды фашистские ввергнуты в прах.
«Великому Сталину – слава в веках!» (…)
Потсдамская встреча. Стоило свеч!
Об атомной бомбе заходит речь.
О той, что — поныне преданье свежо —
«Большая дубина» для «дядюшки Джо».
Не поддаваясь на грубый шантаж
Внешне спокоен был лидер наш.
«Что ж, поотстали мы в этом от Штатов;
Поторопитесь, товарищ Курчатов». (…)
Похоронные марши надрывно рыдали
Взревели гудки, предприятия встали
На тридцать минут. Это умер Сталин.
Колонны людей. Им не видно конца:
«Хороним Учителя, Друга, Отца…».
Дикторский голос суров и печален:
«Горе безмерно… Скончался Сталин»…
Администрация сайта не несёт ответственности за содержание размещаемых материалов. Все претензии направлять авторам.