2 февраля 72-я годовщина со дня завершения Сталинградской эпопеи
…Видевшим это летом-осенью 42-го врезалось в память навсегда: марширующие от «Красных казарм» до Перми II шеренги бойцов; коваными сапогами те так шаг печатали, что от мокрой мостовой пар клубился.
…Гром фанфар. Ликующий голос диктора Берлинского радио: «Стратегическим гением фюрера и мужеством немецкого солдата взят Сталинград!»
А они стояли насмерть и кличь их был один: «За Волгой для нас земли нет!».
Среди них — сформированные в Прикамье стрелковые 159-я и 252-я дивизии, 18-я и 96-я бригады (после январского контрнаступления 159-ю за выдающиеся боевые заслуги переименовали в 61-ю гвардейскую).
Среди них – тысячи воинов-прикамцев, разбросанных по другим частям и соединениям.
Слово Александру Тимошину, тогда командиру взвода истребителей танков. «9 сентября 1942 года по приказу Ставки наша 13-я гвардейская дивизия двинулась форсированным маршем к Сталинграду. Еще издали мы увидели пылающий горизонт, пламя охватило даже Волгу, на воде пылала нефть. Круглые сутки над рекой висели фашистские самолеты, велся артиллерийский и минометный обстрел, казалось, каждый сантиметр воды вспенивался от разрывов. Нам предстояло форсировать реку в районе завода «Красный Октябрь» и выбить немцев с высоты 102 — Мамаева кургана… Вокруг катеров тянулись пулеметные трассы. Если в катер попадал снаряд – люди тонули – оружие и боеприпасы тянули ко дну. Не дожидаясь, когда катер подойдет к причалу, бойцы бросались в воду и сходу шли в рукопашную схватку». Нарвались на ДЗОТ. Залегли. Открыли отвлекающий огонь. Тем временем пятеро смельчаков подползя с тыла, метнули гранаты. «ДЗОТ как бы ухнул, будто выдохнул: из амбразур пыль и дым, крыша провалилась». По мере продвижения к вершине сопротивление врага становилось все яростнее. Под шквальным огнем пехота снова залегла. «Поднять людей и бросить их навстречу пулям мог только личный пример командира. И мы, командиры, делали это». Взобрались. Сошлись с врагом лицом к лицу. «…Стрелять было нельзя (легко задеть своих), все перемешалось. Дрались финками, штыками, прикладами, саперными лопатками…». Еще ожесточеннее протекали схватки в руинах домов. «Нередко передний край проходил через коридор, лестничную клетку, случалось, нас отделяла от врага стена или потолок» — вспоминает Александр Иосифович. После боев у волжской твердыни боевой путь Александра Тимошина пролег через Курскую дугу, форсирование Днепра, Висло-Одерскую операцию, освобождение Чехословакии. Затем служил в танковой дивизии в Австрии и других местах. В отставку вышел в звании полковника.
Другой наш земляк – военный капельмейстер Владимир Лицман, будучи тогда санитаром, спасал раненых на Площади 9 января у дома №61. Того самого, который войдёт в историю как героический «Дом Павлова». Дважды самого вражьи осколки находили, но повезло…
В сталинградском небе отважно сражались посланцы Прикамья летчики-асы Леонид Рассохин, Владимир Сафронов, Сергей Данщин, Сергей Куфонин…
С воды защищали волжскую твердыню некогда мирные пароходы Камского речного пароходства: доставляли войска, оружие, боеприпасы, высаживали десанты, эвакуировали раненых. И всё это под обстрелами, бомбёжками, постоянно рискуя нарваться на плавающие мины. Особенно отличился пароход «Память Гурьянова».
Не успела затихнуть канонада, от нас потянулись сюда эшелоны с лесом и другими стройматериалами. Сталинградская область стала у Пермской подшефной в деле восстановления.
Вот и получается: вместе у волжской твердыни воевали, вместе её отстраивали.