Перед тобой, читатель, не совсем дневник. Скорее своего рода подборка из семейного архива. Бережно хранящаяся в потёртой папке для деловых бумаг. Вот страницы школьной тетради – вперемежку с блокнотными, на которых отрывочные записи, иногда не датированные, сменяются рисунками или вырезанными из листков отрывного календаря, наклеенными и от руки раскрашенными иллюстрациями. Вот альбом для рисования – подарок за отличную учёбу. Рисунки в нём, поначалу вполне мирные по тематике, внезапно сменяются: несущиеся на врага наши танки, самолёты-«ястребки», цепи бойцов… Тут же песни и лозунги в духе времени. К примеру, «За Родину! За Сталина!».
И снова дневниковые записи. Порой «приземлённые» — о еде.
Автором-составителем их является Владислав Бердников, 1929 года рождения, житель города Перми (тогда называвшегося Молотовым). Отец Владислава работал слесарем-лекальщиком на машзаводе им. Дзержинского (ЗиД), которому для секретности присвоили кодовый номер 10. Предприятие – одно из немногих — изготовлявшее взрыватели для снарядов, мин, авиабомб. На него в конце войны поступил и сын. Последний прошел путь от сборщика до конструктора, удостоился нескольких наград, звания инженер-подполковника. 50 лет трудового стажа! И всё на ЗиДе! (Оттуда же ушёл на заслуженный отдых). Заочно закончил техникум при заводе и Ленинградский военно-механический институт. Ныне ему 85 лет. Болеет, хотя и бодрится. Делится воспоминаниями. К примеру, о том как отец, в качестве приработка, «шабашил» — расковывал треснувшие ободки от шарикоподшипников и изготавливал из них бритвы – «не хуже немецких золингеновских». Или о том, как провожали на фронт ополченцев». Те длинной-предлинной колонной шли к вокзалу и булыжная мостовая от ударов кованых сапог и ботинок с обмотками парИлась. И вразнобой, но с огромным эмоциональным подъёмом пели:
«Город Молотов в грозное время,
В дни суровые этой войны,
Ополчается вместе со всеми
Городами Советской страны!»
«Жаль только, для современного поколения – это очень далёкая история, воспринимаемая без свойственного тем, кто пережил войну, волнения» — сетует старик. Тревожится: «Сохранят ли мои внуки-правнуки семейный архив?»
А недавно скончалась жена Владислава Ивановича, что совсем подкосило его.
Стиль и орфография источника сохранены. Иногда, когда изложенное нуждается в объяснении, последнее выделено курсивом.
29 мая 1941 г. Из-за дождя линейку проводили в коридоре. Но всё равно радостно. Ведь учебный год у меня на «отлично». Мне перед строем вручили альбом и большой акварельный набор. Описанное происходило в молотовской школе №36.
1 июня. По репродукторам и сиренами всему Молотову воздушная тревога. Милиционеры проверяли — все ли укрылись. Мы сидели дома а папа потом рассказывал – их — в бомбоубежище. Действительно в этот день проводилась проверка состояния местной противовоздушной обороны (МПВО). С этой целью объявили учебную тревогу.
26 июня. Идёт война! Сегодня вернулся из пионерлагеря. 22-го там прибежал посыльный из Троицы и сообщил, а потом нас построили у флага, объявили, что фашистская Германия напала на нас, не объявляя войны. Начальник и вожатые, которые комсомолки после отправились, а Антонина осталась с нами. Лагерь находился берегу реки Сылвы, неподалёку от посёлка Троица. Владислав Иванович вспоминал, что ему бросилось в глаза по возвращению: люди раскупали продукты, мыло и другие товары. Кругом образовались длинные очереди. Видя такое, власти стали нормировать «отпуск в одни руки». Глава бердниковского семейства запасся махоркой, хотя и не курил. Позже последняя им продавалась и менялась на продукты.
1 сентября. Снова пришли в школу. В первый день было всего три урока, а потом собрали и прочитали из газеты приказ. Наши упорно ведут бои и изматывают гансов. Всем известно, что в просторечии немцев тогда называли «фрицами». Оказывается, ещё и «гансами». Что за приказ, выяснить не удалось.
Велели затемнить окна и была проверка светомаскировки, но к нам не приходили. Или просто выключают ток. Тогда сидим при керосиновой лампе. Но керосин надо беречь.
10 сентября. Папа унёс свои новые валенки. Потому что решили сдавать тёплое бойцам Красной Армии. Незадолго до того в местной газете был опубликован призыв трудящиеся завода №10 о сборе тёплой одежды для фронта. Именно тогда, вспоминал Владислав Иванович, к нам стало приходить понимание, что война будет долгой и потребует отдачи всех сил на разгром врага.
Строем — с музыкой и песней уходят на вокзал красноармейцы. И у нас, на Плоском, много ушли в РККА. Папа тоже просился, но ему поставили бронь и оставили на заводе. В сводках Совинформбюро и на политинформациях о том, что наши подбивают много вражеских танков и самолётов. Но немцы всё ещё прут. Плоский – название посёлка, где жил автор. РККА – Рабоче-крестьянская Красная Армия. «Бронировались» и оставлялись в тылу высококвалифицированные специалисты.
1 ноября. В хлебном теперь и платить деньги и прокалывать карточки. Из остального в магазинах свободно только лавровый лист, пачки горчицы и консэрвы Крабы. Продавцы нанизывали продовольственные карточки на специальные штыри, тем самым делая невозможным их повторное использование.
В воскресенье ходили с папой в баню. А вода тёплая, а не горячая. Помылись кое-как. В госпиталях и больницах много стало раненых. Которые слепые — ходят – держатся за других или санитарок. В городе размещалось 28 крупных госпиталей.
Сейчас вспоминается, как раньше не любил горошницу. Сейчас я её съел бы много-премного.
Нас уплотнили. Дядя Кирил, тётя Рая и Люся с города Владимира эвакуировались со своим заводом. Живут на бывшей нашей кухне. Чтобы из коридора не видно было, занавеску повесили. Уплотнение предполагало временное подселение беженцев на жилплощади местного населения. Из Владимира в Молотов эвакуировали Владимирский патефонный завод и перепрофилировали его на производство боеприпасов.
Новый год настаёт. Учиться стараюсь хорошо и отлично, чтобы не съехать. Но уроки делать успеваю не всегда. Приходится помогать маме с маленькими и держать очередь для отоваривания. Семья Бердниковых насчитывала шестерых детей.
Наши здорово врезали фашистам под Москвой!!! Об этом и по радио передают и в школе на политинформации.
Простыл. Болею. Скучаю. Читаю «Тимура», рисую. Как пояснил Владислав Иванович, запись сделана в конце января 1942 г. Речь в ней идёт о повести А.Гайдара «Тимур и его команда».Произведение, приобрело необычайную популярность. Возникло множество детских «тимуровских» отрядов, помогавших семьям фронтовиков.
22 июня, ровно в 4 часа
Киев бомбили, нам объявили,
Что началася война.
Папа воюет на фронте,
Трудится мама в тылу.
Чтоб Гитлерюга поганый
Мёртвым повис на колу.
Первый куплет общеизвестен. А вот следующий – уж не образчик ли он местного фольклора?
В школе на большой перемене кушаем. Дают кашу и чай. И бывает, что ещё по печененке. Только надо обязательно быть на первом уроке. После него перекличка и отмечают.
16 февраля 1942 г. Снова болею. А ещё совсем нечего кушать. Мама плачет и советует, мол, вы, детки, лежите и тёплую водичку пейте, все-таки полегче будет… Впоследствии автор вспоминал, из-за чего это произошло. При стирке, отцовских брюк, «сгубились» случайно оставленные в кармане продовольственные карточки. И далее: «Голод представлялся мне страшным невидимым чудовищем. Угольком на стене я большими корявыми буквами написал: «ГОЛОД».
8 марта. По календарю и праздник и воскресенье. Сидим дома тихо. Топим, печём картошку. Папа отсыпается за все дни
\весна-лето 1942 г.\ В палисаднике и то картошки насадили.
В кино стали показывать как нам помогают Англия и Америка. Топят немецкие корабли. Даже в пустынях воюют. А ещё из американского яичного порошка вкусный омлет, особенно с луком и крапивой.
11 сентября 1943 г. Поступил в мехтех. На практические занятия — на №10. Сперва проходили по разовым пропускам, а сейчас выписали постоянные. Заходил в цех к папе. Кое чему бы и у него поучиться.
Нам дополнительно к карточкам выдают талоны в столовую. И ещё мне Селивановская — наша фельдшерица, после медосмотра, написала, чтобы ещё на месяц доппитание дать.
22 декабря 1944 г. Решил идти на завод и переводиться на вечернее отделение. Ещё одна рабочая карточка нам не лишняя.
\Февраль 1945 г.\ Наконец-то, работаю. Выдали мне телогрейку, штаны, кирзовые ботинки на войлочной подошве. Изделие у нас – с ним надо осторожно-преосторожно, особенно когда на тачке перевозишь от участка к участку. То есть спецодежда (кстати, по рассказу Владислава Ивановича, с деревянными пуговицами) и обувь на мягкой подошве выдавались во избежание трения и искрения. Тачка была на резиновых литых шинах, с резиновой же подстилкой; ведь упаси бог – детонация.
Меня перевели в КБ чертёжником. Но \продовольственные\ карточки по-прежнему получаю рабочие. Начальник надо мной Борис Соломонович Тарасюк – эвакуированный одессит. Весёлый, добрый. Всегда поможет, подскажет. Но и требовательный, особенно когда чертежи на копировку готовятся.
9 мая! Победа! Как прозвучало сообщение, мы все закричали от радости, выскочили на улицу. Собрался митинг и тов. Далингер нас поздравлял. По репродукторам музыка, песни. Отпустили домой пораньше. Иду, а по всему городу люди, кто поёт, кто обнимается, кто смеётся – все такие радостные! И дома тоже сестрёнки и братик от радости прыгают. Принялись меня обнимать. И папу, когда он поздно-поздно пришёл, тоже дождались и обнимали. Далингер Владимир Яковлевич — директор завода им. Дзержинского (1943 — 1955).
\конец мая или начало июня\ Борис Соломонович засобирался к себе в Одессу. Шутит: «Вот уеду, так ты, Владик, на повышение пойдёшь».
20 июня. Завком меня премировал путёвкой в санаторий «Дивное» в Утту у Астрахани. Да ещё туда поплыву пароходом!
27 июня. Плыву. Уже по Волге матушке реке. Дышу свежим воздухом. Кормят вкусно, но не хватает. Причалили у Сталинграда. Здесь с рук продают воблу и раков — вкусные. Ходили в город смотреть. Вот уж разрушено – сплошь всё! Немцы \военнопленные – А.К.\ разбирают \руины – А.К.\и штабелюют кирпичи. Потом их грузят на машины и увозят на стройки. Правильно! Порушили, пусть теперь отстраивают!
Администрация сайта не несёт ответственности за содержание размещаемых материалов. Все претензии направлять авторам.